ЗА НАШИХ ЛЮБИМЫХ
À NOS AMOURS.



билет в предпродаже 100 ру, в день сеанса 150 ру

Франция, 1983, 102 мин.
режиссер: Морис Пиала
в ролях:
Сандрин Боннэр, Морис Пиала, Кристоф Одан, Сирил Коллар и др.

 

Французская национальная кинопремия Prix Louis Delluc, 1983: режиссёр Морис Пиала.
Французская национальная кинопремия Сезар, 1983: лучший фильм. Номинация: лучший режиссёр.
Участник конкурсных программ международных кинофестивалей в Берлине (1984) и Чикаго (1984).

РЕТРОСПЕКТИВА САНДРИН БОННЕР

Это кино, где все кого-то любят или хотят любить, но не могут в этом разобраться. В 15 лет Сюзанн обнаруживает с ясностью и некоторой горечью, что с мужчинами она лишь любит заниматься любовью. Все остальное – это ведь лишь скука или иллюзия?.. Морис Пиала – единственный за почти 40 лет (с 1966 по 2002 год) французский режиссер, завоевавший Золотую пальмовую ветвь Каннского фестиваля. Ровесник режиссеров "новой волны", он опоздал влиться в ее ряды. Отказавшись от карьеры живописца, Пиала поставил свой первый полнометражный фильм только в 42 года. Он снял не много, всего 10 фильмов за 35 лет, но одного присутствия этого угрюмого, одинокого и сильно пьющего бородача было достаточно, чтобы придать французскому кино значительность. Если к режиссуре применимо понятие «моральный авторитет», то таким авторитетом был как раз Пиала, единственный после Годара бескомпромиссный философ движущихся картинок, убежденный натуралист и последний великий метафизик одновременно. Самые избалованные звезды французского кино Жерар Депардье, Изабель Юппер, Софи Марсо, Сандрин Боннер с каким-то радостным мазохизмом натягивали на себя обноски героев Пиала и терпели его безжалостную манеру работы с актерами: выматывающие дубли эпизодов, в которых вроде бы ничего не происходит, полуимпровизированные диалоги, порой, говорят, и откровенную грубость. А на экране происходило чудо: безнадежная и жестокая жизнь внезапно озарялась невозможной надеждой на лучшее, более того, уверенностью в том, что люди достойны лучшего. Возможно, Пиала был последним великим режиссером, который вслед за Росселини, Ренуаром и Кассаветисом был уверен: жизнь — далеко не кино, но кино — это и есть жизнь.